Неточные совпадения
Но
туча, то белея, то чернея, так быстро надвигалась, что надо было еще прибавить шага, чтобы до дождя поспеть домой. Передовые ее, низкие и черные, как
дым с копотью, облака с необыкновенной быстротой бежали по небу. До дома еще было шагов двести, а уже поднялся ветер, и всякую секунду можно было ждать ливня.
Ехали долго, по темным улицам, где ветер был сильнее и мешал говорить, врываясь в рот. Черные трубы фабрик упирались в небо, оно имело вид застывшей
тучи грязно-рыжего
дыма, а
дым этот рождался за дверями и окнами трактиров, наполненных желтым огнем. В холодной темноте двигались человекоподобные фигуры, покрикивали пьяные, визгливо пела женщина, и чем дальше, тем более мрачными казались улицы.
Особенно укрепила его в этом странная сцена в городском саду. Он сидел с Лидией на скамье в аллее старых лип; косматое солнце спускалось в хаос синеватых
туч, разжигая их тяжелую пышность багровым огнем. На реке колебались красновато-медные отсветы, краснел
дым фабрики за рекой, ярко разгорались алым золотом стекла киоска, в котором продавали мороженое. Осенний, грустный холодок ласкал щеки Самгина.
Тут через трубу одной хаты клубами повалился
дым и пошел
тучею по небу, и вместе с
дымом поднялась ведьма верхом на метле.
Ну ж был денек! Сквозь
дым летучий
Французы двинулись, как
тучи,
И все на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.
За рекой все еще бушевало пламя. По небу вместе с
дымом летели
тучи искр. Огонь шел все дальше и дальше. Одни деревья горели скорее, другие — медленнее. Я видел, как через реку перебрел кабан, затем переплыл большой полоз Шренка; как сумасшедшая, от одного дерева к другому носилась желна, и, не умолкая, кричала кедровка. Я вторил ей своими стонами. Наконец стало смеркаться.
Еще и теперь по небу бродили обрывки
туч, пышные, странных очертаний и красок, тут — мягкие, как клубы
дыма, сизые и пепельно-голубые, там — резкие, как обломки скал, матово-черные или коричневые.
Все еще вперед — по инерции, — но медленней, медленней. Вот теперь «Интеграл» зацепился за какой-то секундный волосок, на миг повис неподвижно, потом волосок лопнул — и «Интеграл», как камень, вниз — все быстрее. Так в молчании, минуты, десятки минут — слышен пульс — стрелка перед глазами все ближе к 12, и мне ясно: это я — камень, I — земля, а я — кем-то брошенный камень — и камню нестерпимо нужно упасть, хватиться оземь, чтоб вдребезги… А что, если… — внизу уже твердый, синий
дым туч… — а что, если…
Разверстые пасти этих великанов безостановочно изрыгали густые клубы
дыма, которые смешивались в одну сплошную, хаотическую, медленно ползущую на восток
тучу, местами белую, как комья ваты, местами грязно-серую, местами желтоватого цвета железной ржавчины.
Ярко рдеет белесое окуровское небо; огромные комья сизых
туч разорваны огненными ручьями жёлтых и пурпуровых красок, в густом
дыме вспыхивает и гаснет кровавое пламя, струится, сверкает расплавленное золото.
Ночью небо заволокло
тучами и пошел сильный дождь, а к утру ударил мороз. Вода, выпавшая на землю, тотчас замерзла. Плавник и камни на берегу моря, трава на лугах и сухая листва в лесу — все покрылось ледяною корою. Люди сбились в юрту и грелись у огня. Ветер был неровный, порывистый. Он срывал корье с крыши и завевал
дым обратно в помещение. У меня и моих спутников разболелись глаза.
По небу ползли тяжелые черные
тучи: в горах шел снег. От фанзы Кивета поднималась кверху беловатая струйка
дыма. Там кто-то рубил дрова, и звук топора звонко доносился на эту сторону реки. Когда мы подошли к дому, стрелки обступили Глеголу. Он начал им рассказывать, как все случилось, а я пошел прямо к себе, разделся и сел за работу.
Она была закутана в черную кофту, повязана черным платком и, посинелыми от холода губами сжимая черный мундштук, пускала густыми
тучами черный
дым.
Лунёв встал в открытой двери; сквозь
тучу пыли и табачного
дыма он видел Якова за буфетом. Гладко причёсанный, в куцем сюртуке с короткими рукавами, Яков суетился, насыпая в чайники чай, отсчитывал куски сахару, наливал водку, шумно двигал ящиком конторки. Половые подбегали к нему и кричали, бросая на буфет марки...
Целые дни перед глазами Ильи вертелось с криком и шумом что-то большущее, пёстрое и ослепляло, оглушало его. Сначала он растерялся и как-то поглупел в кипучей сутолоке этой жизни. Стоя в трактире около стола, на котором дядя Терентий, потный и мокрый, мыл посуду, Илья смотрел, как люди приходят, пьют, едят, кричат, целуются, дерутся, поют песни.
Тучи табачного
дыма плавают вокруг них, и в этом
дыму они возятся, как полоумные…
День был серый; сплошь покрытое осенними
тучами небо отразилось в воде реки, придав ей холодный свинцовый отблеск. Блистая свежестью окраски, пароход плыл по одноцветному фону реки огромным, ярким пятном, и черный
дым его дыхания тяжелой
тучей стоял в воздухе. Белый, с розоватыми кожухами, ярко-красными колесами, он легко резал носом холодную воду и разгонял ее к берегам, а стекла в круглых окнах бортов и в окнах рубки ярко блестели, точно улыбаясь самодовольной, торжествующей улыбкой.
Края черных
туч тоже в огне, на красных пятнах зловеще рисуются угловатые куски огромных строений; там и тут, точно раны, сверкают стекла; разрушенный, измученный город — место неутомимого боя за счастье — истекает кровью, и она дымится, горячая, желтоватым удушливым
дымом.
В эту самую минуту среди замка вспыхнул огненный язык, который, казалось, хотел слизать ходившие над ним
тучи; дробный, сухой треск разорвал воздух, повторился в окрестности тысячными перекатами и наконец превратился в глухой, продолжительный стон, подобный тому, когда ураган гулит океан, качая его в своих объятиях; остров обхватило облако густого
дыма, испещренного черными пятнами, представлявшими неясные образы людей, оружий, камней; земля задрожала; воды, закипев, отхлынули от берегов острова и, показав на миг дно свое, обрисовали около него вспененную окрайницу; по озеру начали ходить белые косы; мост разлетелся — и вскоре, когда этот ад закрылся, на месте, где стояли замок, кирка, дом коменданта и прочие здания, курились только груды щебня, разорванные стены и надломанные башни.
Андрей Иванович, в ожидании Александры Михайловны, угрюмо лежал на кровати. Он уж и сам теперь не надеялся на успех. Был хмурый мартовский день, в комнате стоял полумрак; по низкому небу непрерывно двигались мутные тени, и трудно было определить,
тучи ли это или
дым. Сырой, тяжелый туман, казалось, полз в комнату сквозь запертое наглухо окно, сквозь стены, отовсюду. Он давил грудь и мешал дышать. Было тоскливо.
Мотоциклетка почему-то задержалась и теперь тарахтела впереди трамвая, и Коротков то терял из глаз, то вновь обретал квадратную спину в
туче синего
дыма.
— Посмотри-ка! — сказал купец, — как он стоит там: один-одинехонек… в
дыму… словно коршун выглядывает из-за
тучи и висит над нашими головами. Да не сносить же и тебе своей башки, атаман разбойничий!
Обиженно надув толстые губы, выпучив глаза, высоко приподняв спереди подол штофной [шёлковая плотная ткань, обычно с разводами — Ред.] юбки, Барская,
тучей густого
дыма, поднимается наверх, к Ульяне, и пророчески говорит...
Но уже трудился Еремей, раздувая подтопку, на самый лоб вздергивая брови и круглясь красными от огня, надутыми щеками; и вскоре со всех концов запылала несчастная усадьба, и осветилась осенняя мглистая ночь, красными
дымами поползли угрюмые
тучи, верст на десять озаряя окрестность.
Темные
тучи, сгустившиеся над нею, окутывали ее сизой непроницаемой тенью; струйки белого
дыма, косвенно поднимавшиеся в сизом горизонте, давали, однако, знать о близости избушек.
Была ночь, океан тихо ворочался у бортов, темное от
туч небо казалось низким, как потолок погреба. Повар и Аян подошли к люку, светлому от горящих внизу свеч; его полукруглая пасть извергала туман табачного
дыма, выкрики и душную теплоту людской массы.
Резкий
дым махорки стоял целой
тучей, медленно вытягиваемый камельком.
За селом, над лесами, полнеба обнял багровый пожар заката, земля дышала пахучей жарой; река и село покраснели в лучах солнца, а кудрявые гривы лесов поднимались к небу, как тёмные
тучи благоуханного
дыма.
И теперь он задумчиво смотрел вдаль, откуда выползали медленно
тучи. Они казались ему
дымом тысяч труб того города, который так ему хотелось видеть… Его созерцание прервал сухой кашель деда.
Прошло с четверть часа, и нос лодки уткнулся в крутой и обрывистый берег. Остров был плоский, и укрыться от снега было негде; ямщики нарубили сухого тальнику, и белый
дым костра смешался с густой сеткой снега… Я посмотрел на часы: было уже довольно поздно, и скоро за снеговой
тучей должно было сесть солнце…
Слышится свист и гром, но не тот гром, который только что унесли с собой
тучи. Перед глазами Терентия, Данилы и Феклы мчится товарный поезд. Локомотив, пыхтя и дыша черным
дымом, тащит за собой больше двадцати вагонов. Сила у него необыкновенная. Детям интересно бы знать, как это локомотив, неживой и без помощи лошадей, может двигаться и тащить такую тяжесть, и Терентий берется объяснить им это...
Вся улица была застлана
тучей черного
дыма.
Ветер стих, черные
тучи низко нависли над местом сражения, сливаясь на горизонте с пороховым
дымом.